Archives par mot-clé : maïakovski

LE NUAGE EN PANTALON (Vladimir Maïakovski 1915) TROISIEME PARTIE

****

Владимир Маяковский

русский поэт- Poète Russe
русская литература
Littérature Russe
 

 





 

Владимир Владимирович Маяковский
Vladimir Maïakovski

1893-1930

TRADUCTION JACKY LAVAUZELLE
стихотворение Лермонтова

 




 Théâtre de Vladimir Maïakovski

VLADIMIR MAÏAKOVSKI
1915
Облако в штанах
LE NUAGE EN PANTALON

Тетраптих – Tétraptyque

III


TROISIEME PARTIE



**

Ах, зачем это,
Ah, pourquoi,
откуда это
d’où proviennent
в светлое весело
contre cette joyeuse lumière
грязных кулачищ замах!
ces sales poings levés !

Пришла
Arrive,
и голову отчаянием занавесила
le désespoir comme un rideau est tombé sur ma tête,
мысль о сумасшедших домах.
l’idée des asiles d’aliénés.

И —
Et –
  « 
в гибель дредноута
comme dans un navire naufragé
 от душащих спазм
quand arrivent ces spasmes de suffocation
  бросаются в разинутый люк —
on se jette par le hublot béant –
сквозь свой
par votre
до крика разодранный глаз
cri déchirant, il sort de ses yeux
лез, обезумев, Бурлюк.
ahuris, David Bourliouk.
Почти окровавив исслезенные веки,
De ses paupières presqu’ensanglantées,
вылез,
il émerge,
 встал,
il se lève,
пошел
il avance
 и с нежностью, неожиданной в жирном человеке
et avec tendresse, inattendue pour un homme de sa corpulence
 взял и сказал:
Il se dresse et dit:
«Хорошо!»
« Bien! »
 Хорошо, когда в желтую кофту
C’est utile dans ces cas-là, d’avoir posé la veste jaune
 душа от осмотров укутана!
sur l’âme pour lui éviter les regards inquisiteurs !
 Хорошо,
C’est bien,
 когда брошенный в зубы эшафоту,
quand jeté dans les dents de l’échafaud
крикнуть:
de pouvoir crier :
«Пейте какао Ван-Гутена!»
« Buvez du cacao Van Houten ! »

*

Бурлюк, Давид Давидович
David Bourliouk

*

И эту секунду,
Et cette seconde-là,
бенгальскую,
de feu de Bengale,
громкую,
explosive,
я ни на что б не выменял,
je ne pourrai l’échanger,
я ни на…
Je ne suis pas pour …

А из сигарного дыма
Et la fumée de cigare,
ликерною рюмкой
tel un verre de liqueur,
вытягивалось пропитое лицо Северянина.
s’étirait Igor Severianine ivre.
Как вы смеете называться поэтом
Comment osez-vous vous appeler poète
и, серенький, чирикать, как перепел!
quand grisé vous chantez comme une caille !
Сегодня
Aujourd’hui
надо
il faut
кастетом
avec un coup de poing
кроиться миру в черепе!
éclater le crâne du monde !

*

Игорь Северянин
Igor Severianine

*

 

Вы,
vous
обеспокоенные мыслью одной —
préoccupé par l’idée fixe –
«изящно пляшу ли»,—
« Avons-nous dansé gracieusement ? » –
смотрите, как развлекаюсь
Voyez comment  vous vous amusez
я —
Moi –
 площадной
faussaire
сутенер и карточный шулер.
filou proxénète et tricheur de carte.
От вас,
Loin de vous,
которые влюбленностью мокли,
qui aimaient la mollesse,
 от которых
d’où
 в столетия слеза лилась,
tant de larmes coulent sur les siècles,
уйду я,
je partirai,
солнце моноклем
pour monocle, le soleil,
вставлю в широко растопыренный глаз.
incrusté dans un regard largement évasif.

Невероятно себя нарядив,
Incroyablement fagoté
пойду по земле,
je traverserai la terre,
 чтоб нравился и жегся,
pour plaire et me consumer,
а впереди
et avec
на цепочке Наполеона поведу, как мопса.
Napoléon au bout d’une chaîne, comme un roquet.
Вся земля поляжет женщиной,
Comme une femme se couchera la terre
 заерзает мясами, хотя отдаться;
animale et débridée ;
вещи оживут —
les choses viendront à la vie –
губы вещины
de pulpeuses lèvres
засюсюкают:
murmureront :
«цаца, цаца, цаца!»
« la cocotte, la cocotte, la cocotte ! » 

Вдруг
tout à coup
 
и тучи
les nuages
 и облачное прочее
tous les nuages.
подняло на небе невероятную качку,
se lèveront dans un incroyable bazar.
как будто расходятся белые рабочие,
comme une sortie de blancs travailleurs,
небу объявив озлобленную стачку.
en grève contre le ciel
Гром из-за тучи, зверея, вылез,
derrière un nuage, la foudre est sortie,
 громадные ноздри задорно высморкая,
mouchant les énormes narines avec ferveur,
и небье лицо секунду кривилось
et la face du ciel
 суровой гримасой железного Бисмарка.
a fait la moue sévère d’un Bismarck de fer.
И кто-то,
Et quelqu’un,
запутавшись в облачных путах,
empêtré dans les nuages
вытянул руки к кафе —
tendit ses bras pour prendre un café –
и будто по-женски,
d’une manière féminine,
 и нежный как будто,
et douce,
и будто бы пушки лафет.
comme on tire au canon.

Вы думаете —
Pensez-vous que
это солнце нежненько
les rayons du soleil
треплет по щечке кафе?
caressent le café sur sa joue ?
Это опять расстрелять мятежников
C’est un nouveau massacre de rebelles
 грядет генерал Галифе!
orchestré par le général Gaston de Galliffet !

Выньте, гулящие, руки из брюк —
Sortez, rôdeurs, les mains de votre pantalon –
берите камень, нож или бомбу,
Prenez une pierre, un couteau ou une bombe,
а если у которого нету рук —
et si vous êtes amputés des mains –
пришел чтоб и бился лбом бы!
venez quand même et frappez avec le front !
 Идите, голодненькие,
Allez, mendiants,
потненькие,
puant la sueur,
 покорненькие,
esclaves,
закисшие в блохастом грязненьке!
qui moisissaient ainsi !
Идите!
Allez !
Понедельники и вторники
Lundi et mardi
окрасим кровью в праздники!
tachés de sang, ces jours seront chômés !
Пускай земле под ножами припомнится,
Que la terre sous le couteau n’oublie pas
кого хотела опошлить!
ceux qu’elle a voulu avilir !

 

Земле,
La terre
обжиревшей, как любовница,
lardée comme une maîtresse,
которую вылюбил Ротшильд!
soumise à Rothschild !
Чтоб флаги трепались в горячке пальбы,
Que flottent les drapeaux dans la chaleur de la rébellion,
как у каждого порядочного праздника —
comme toutes les fêtes décentes –
выше вздымайте, фонарные столбы,
éclairez lampadaires,
окровавленные туши лабазников.
les carcasses sanglantes des marchands.

Изругивался,
Invectives,
вымаливался,
prières,
резал,
canifs,
лез за кем-то
un guet-apens
вгрызаться в бока.
un coup dans les hanches.

На небе, красный, как марсельеза,
Au ciel, rouge comme la Marseillaise,
вздрагивал, околевая, закат.
tremblotant, le coucher de soleil finissant.

Уже сумашествие.
Déjà la folie.

Ничего не будет.
Rien ne se passera.

Ночь придет,
Viendra la nuit,
перекусит
d’une seule bouchée
и съест.
gobera tout illico.
  Видите —
Vous voyez –
небо опять иудит
le ciel à nouveau comme Judas
пригоршнью обгрызанных предательством звезд?
trahira-t-il une poignée d’étoiles ?

Пришла.
Elle est venue.
Пирует Мамаем,
Comme un festin de l’émir Mamaï de la Horde bleue,
задом на город насев.
le cul sur la ville.
Эту ночь глазами не проломаем,
Nos yeux ne traverseront jamais l’épaisseur de la nuit,
черную, как Азеф!
noir comme Yevno Azev, infiltré de la Police Tsariste !

Ежусь, зашвырнувшись в трактирные углы,
Niché dans un coin des tavernes,
вином обливаю душу и скатерть
le vin aspergera tant mon âme que la nappe
и вижу:
et je vois :
 в углу — глаза круглы,—
dans le coin – les yeux ronds –
глазами в сердце въелась богоматерь.
les yeux profondément ancrés au cœur par la Mère de Dieu.
Чего одаривать по шаблону намалеванному
Qui confèrent de la sainteté
 сиянием трактирную ораву!
à cette taverne de mal léchés !
Видишь — опять
Vous voyez – encore une fois
голгофнику оплеванному
pourquoi à l’homme du Golgotha
предпочитают Варавву?
préfèrent-ils Barrabas ?
Может быть, нарочно я
Peut-être est-ce délibérément
  в человечьем месиве
dans ce désordre humain
лицом никого не новей.
que mon visage n’est pas inconnu.
Я,
Moi
может быть,
peut-être
  самый красивый
la plus beau
из всех твоих сыновей.
de tous tes fils.
 Дай им,
Permets-leur,
заплесневшим в радости,
à ceux qui croupissent dans la joie,
скорой смерти времени,
et dans la rapide mort du temps
чтоб стали дети, должные подрасти,
aux enfants de grandir immédiatement,
 мальчики — отцы,
que les garçons – deviennent des pères,
девочки — забеременели.
que les filles – se retrouvent enceintes.
И новым рожденным дай обрасти
Et permets aux nouveau-nés
пытливой сединой волхвов,
de posséder de suite les cheveux gris des sages,
и придут они —
et ils viendront –
и будут детей крестить
et les enfants seront baptisés
 именами моих стихов.
du nom de mes poèmes.

Я, воспевающий машину и Англию,
Je glorifie les machines et l’Angleterre,
может быть, просто,
peut-être suis-je juste,
в самом обыкновенном Евангелии
dans l’Évangile ordinaire
тринадцатый апостол.
le treizième apôtre.
И когда мой голос
Et quand ma voix
похабно ухает —
porte des hululements obscènes –
от часа к часу,
d’heure en heure,
сутки,
toute la journée,
целые может быть, Иисус Христос нюхает
peut-être que Jésus Christ renifle tout simplement
моей души незабудки.
les myosotis mon âme.

 





*******

VLADIMIR MAÏAKOVSKI
1915




LE NUAGE EN PANTALON (MAÏAKOVSKI – 1915) DEUXIEME PARTIE

****

Владимир Маяковский

русский поэт- Poète Russe
русская литература
Littérature Russe
 

 





 

Владимир Владимирович Маяковский
Vladimir Maïakovski

1893-1930

TRADUCTION JACKY LAVAUZELLE
стихотворение Лермонтова

 




 Théâtre de Vladimir Maïakovski

VLADIMIR MAÏAKOVSKI
1915
Облако в штанах
LE NUAGE EN PANTALON

Тетраптих – Tétraptyque

II


DEUXIEME PARTIE



**

Славьте меня!
Grâce !
Я великим не чета.
Je ne fais pas le poids.
Я над всем, что сделано,
Moi, sur tout ce qui est fait,
ставлю «nihil».
Je mets un «nihil».

Никогда
Jamais !
ничего не хочу читать.
Je ne veux pas lire.
Книги?
Des livres ?
Что книги!
Quoi, les livres !

Я раньше думал —
Je pensais –
книги делаются так:
que livres étaient faits comme ça :
 пришел поэт,
le poète arrive,
легко разжал уста,
il desserre sa bouche,
и сразу запел вдохновенный простак —
et immédiatement il entame, le simplet, un couplet à chanter-
пожалуйста!
C’est fait !
А оказывается —
Et il se trouve qu’en réalité –
прежде чем начнет петься,
avant qu’il ne commence à chanter,
долго ходят, размозолев от брожения,
il lui faille une longue marche, une longue fermentation,
и тихо барахтается в тине сердца
et qu’il laisse son cœur patauger tranquillement dans sa boue
глупая вобла воображения.
la stupide imagination du gardon.
Пока выкипячивают, рифмами пиликая,
Alors que l’on cuisine, en grattant des rimes,
из любвей и соловьев какое-то варево,
Une fricassée d’amour au rossignol
улица корчится безъязыкая —
la rue  se tortille sans langue-
ей нечем кричать и разговаривать.
Elle n’a rien à crier et elle n’a rien à dire.

Городов вавилонские башни,
Des tours de Babel se dressent dans nos villes
возгордясь, возносим снова,
Elles grimpent  à nouveau,
а бог
et dieu
 города на пашни
plante des villes sur les terres arables
 рушит,
qu’elles détruisent,
мешая слово.
confusion des mots.

Улица муку молча пёрла.
En silence, la rue avale sa peine.
Крик торчком стоял из глотки.
Un cri se glace dans sa gorge.
Топорщились, застрявшие поперек горла,
Coincés dans la gorge irritée,
пухлые taxi и костлявые пролетки
De gras taxis et d’osseux fiacres
грудь испешеходили.
Et une poitrine piétinée.
Чахотки площе.
Infectée.
Город дорогу мраком запер.
La route de la ville est verrouillée par l’obscurité.

И когда —
Et quand –
все-таки!—
après tout ! –
выхаркнула давку на площадь,
Elle a écrasé les badauds sur la zone,
спихнув наступившую на горло паперть,
Ecartant le porche  qui encombrait sa gorge,
думалось:
faisant penser à
 в хорах архангелова хорала
un chant par des chorales d’archanges,
бог, ограбленный, идет карать!
Dieu, dépouillé, venait pour punir !

А улица присела и заорала:
La rue s’est accroupie et a crié :
 
«Идемте жрать!»
« Allons manger! »

Гримируют городу Круппы и Круппики
Les gros Krupps et les maigres Krupps maquillent sur la ville
грозящих бровей морщь,
de menaçant sourcils froncés
а во рту
et dans la bouche
умерших слов разлагаются трупики,
des mots morts décomposés cadavériques,
 только два живут, жирея —
Seulement deux mots survivent, et profitent –
«сволочь»
« bâtard »
и еще какое-то,
et un autre,
кажется, «борщ».
Il me semble : «borchtch».

Поэты,
Poètes,
 размокшие в плаче и всхлипе,
Affadis par les pleurs et encore les pleurs,
бросились от улицы, ероша космы:
se sont précipités dans la rue, ébouriffantes crinières :
«Как двумя такими выпеть
« Comment avec ces deux uniques mots
и барышню,
pouvoir évoquer la jeune femme,
и любовь,
et l’amour
и цветочек под росами?»
et la floraison sous la rosée? « 
 А за поэтами —
Et après le poète –
уличные тыщи:
des milliers se sont retrouvés dans la rue :
студенты,
les étudiants
проститутки,
les prostituées,
подрядчики.
les entrepreneurs.

Господа!
Seigneur!
Остановитесь!
Stop!
Вы не нищие,
Vous n’êtes pas des gueux,
вы не смеете просить подачки!
ne demandez pas l’aumône !

Нам, здоровенным,
Pour nous, les costauds,
с шаго саженьим,
avec nos grandes enjambées,
надо не слушать, а рвать их —
il n’est nullement nécessaire de les écouter, il faut les réduire en miettes-
их,
oui, eux
присосавшихся бесплатным приложением
qui bénéficient de gratuité
  к каждой двуспальной кровати!
pour chaque lit double!

 





Их ли смиренно просить:
Est-ce que humblement nous allons nous abaisser à dire :
«Помоги мне!»
« Aidez-nous ! »
Молить о гимне,
Demandez-leur un hymne,
 об оратории!
un oratorio !
Мы сами творцы в горящем гимне —
Nous sommes les créateurs de l’hymne ardent –
шуме фабрики и лаборатории.
le bruit des usines et des laboratoires.

Что мне до Фауста,
Que m’importe Faust,
феерией ракет
d’extravagants missiles
скользящего с Мефистофелем в небесном паркете!
se déplaçant avec Méphistophélès sur la piste de danse céleste !
Я знаю —
Je sais –
гвоздь у меня в сапоге
qu’un seul clou dans ma botte
кошмарней, чем фантазия у Гете!
est plus cauchemardesque encore que toute la fantaisie réunie de Goethe !

Я,
Moi
златоустейший,
Bouche dorée,
 чье каждое слово
dont chaque mot
 душу новородит,
renforce mon âme,
 именинит тело,
nettoie le corps,
говорю вам:
je vous le dis :
мельчайшая пылинка живого
le plus petit grain de poussière vivant
 ценнее всего, что я сделаю и сделал!
est chose plus précieuse que ce que je fais, et ce que j’ai fait !

Слушайте!
Ecoutez !
Проповедует,
Le prêche,
мечась и стеня,
nerveux, murmurant,
  сегодняшнего дня крикогубый Заратустра!
aujourd’hui de Zarathoustra !
Мы
Nous
с лицом, как заспанная простыня,
avec un visage comme une couette somnolente,
с губами, обвисшими, как люстра,
avec des lèvres tombantes comme un lustre,
 мы,
nous,
каторжане города-лепрозория,
les déclarés coupable, les condamnés de la ville léproserie,
 где золото и грязь изъязвили  проказу,—
où l’or et la saleté se posent sur la lèpre –
мы чище венецианского лазорья,
Nous sommes plus propres que la Venise bleue,
морями и солнцами омытого сразу!
par la mer et le soleil à la fois baignée !

Плевать, что нет
Je ne me soucie pas de trouver chez
  
у Гомеров и Овидиев
Homère et Ovide
людей, как мы,
des gens comme nous,
от копоти в оспе.
variolés de suie.
Я знаю —
Je sais –
солнце померкло б, увидев
que le soleil s’assombrirait, voyant
наших душ золотые россыпи!
dans nos âmes cette mine d’or !

Жилы и мускулы — молитв верней.
Veines et muscles – valent mieux que les prières des fidèles.
Нам ли вымаливать милостей времени!
Nous ne demandons pas les faveurs de temps !
 Мы —
Nous –
 каждый —
Chacun d’entre nous –
держим в своей пятерне
nous gardons dans nos cinq doigts
миров приводные ремни!
les rênes du mondes !

 





Это взвело на Голгофы аудиторий
J’ai gravi le Golgotha des auditoires
Петрограда, Москвы, Одессы, Киева,
de Petrograd, Moscou, Odessa, Kiev,
 и не было ни одного,
et il n’y avait rien, personne
  который
qui
не кричал бы:
a crié :
 «Распни,
« Crucifiez,
 распни его!»
Crucifiez-le! « 
Но мне —
A moi-
люди,
les gens
 и те, что обидели —
et ceux qui m’ont offensé, aussi –
вы мне всего дороже и ближе.
vous êtes ce qu’il y a de plus précieux pour moi et de plus intime.

Видели,
Avez-vous vu
 как собака бьющую руку лижет?!
un chien battu lécher la main qui le bat !

Я,
Moi,
обсмеянный у сегодняшнего племени,
vilipendé par la tribu d’aujourd’hui,
как длинный
comme une interminable
скабрезный анекдот,
anecdote indécente,
вижу идущего через горы времени,
Je vois venir à travers les montagnes du temps
которого не видит никто.
celui que personne ne voit.

Где глаз людей обрывается куцый,
Où les yeux des gens s’arrêtent,
главой голодных орд,
à la tête des hordes affamées,
в терновом венце революций
munie d’une couronne d’épines de révolutions,
 грядет шестнадцатый год.
la seizième année de notre siècle arrive.

А я у вас — его предтеча;
Et moi- son prédécesseur ;
 я — где боль, везде;
moi- partout où la douleur se trouve ;
на каждой капле слёзовой течи
sur chacun des pleurs
  распял себя на кресте.
je me suis crucifié.
   Уже ничего простить нельзя.
Rien ne peut plus être pardonné .
Я выжег души, где нежность растили.
J’ai brûlé les âmes où la tendresse existait.
 Это труднее, чем взять
Ceci est plus difficile que de prendre
тысячу тысяч Бастилий!
mille milliers de Bastille !

И когда,
Et quand,
приход его
lors de sa venue
мятежом оглашая,
dans le vacarme des rébellions,
выйдете к спасителю —
viendra le sauveur –
вам я
Pour vous, moi,
душу вытащу,
je m’arracherai la langue,
растопчу,
je la foulerai aux pieds,
чтоб большая!—
afin qu’elle grandisse ! –
и окровавленную дам, как знамя.
Et, sanglante, elle deviendra votre bannière.

*******

VLADIMIR MAÏAKOVSKI
1915




LA FLÛTE DES VERTEBRES de MAÏAKOVSKI – Le Prologue – Флейта-позвоночник

Флейта-позвоночник

LA FLÛTE DES VERTEBRES DE MAÏAKOVSKI


русский поэт- Poète Russe
русская литература
Littérature Russe
 

 





 

Владимир Владимирович Маяковский
Vladimir Maïakovski

1893-1930

TRADUCTION JACKY LAVAUZELLE
стихотворение Лермонтова

 




 Poème de Vladimir Maïakovski

LA FLÛTE DE VERTEBRES
Флейта-позвоночник
1915
PROLOGUE – пролог

**

За всех вас,
A vous toutes,
которые нравились или нравятся,
qui aiment ou qui avez aimé,
хранимых иконами у души в пещере,
Icônes stockées dans une caverne de l’âme,
как чашу вина в застольной здравице,
Comme une coupe de vin à boire lors d’un toast,
подъемлю стихами наполненный череп.
Je lève mes vers au fond de ce crâne.



Все чаще думаю –
De plus en plus, je pense –
не поставить ли лучше
Que le mieux serait de placer
точку пули в своем конце.
Une balle à la fin.
Сегодня я
Aujourd’hui,
на всякий случай
Juste au cas où,
даю прощальный концерт.
Je donne un concert d’adieu.



 

Память!
Mémoire !
Собери у мозга в зале
Recueille dans la pièce du cerveau
любимых неисчерпаемые очереди.
Une file inépuisable d’amantes.
Смех из глаз в глаза лей.
Que le rire baignent les yeux.
Былыми свадьбами ночь ряди.
Que la nuit s’embellisse de nos hymens passés.
Из тела в тело веселье лейте.
Que de corps en corps la joie circule.
Пусть не забудется ночь никем.
Que ne soit jamais oublié cette nuit.
Я сегодня буду играть на флейте.
Aujourd’hui, je vais jouer de la flûte.
На собственном позвоночнике.
Sur ma propre colonne vertébrale.



 




*******

Poème de Vladimir Maïakovski
LA FLÛTE DES VERTEBRES
PROLOGUE
1915




LA FLÛTE DES VERTEBRES DE MAÏAKOVSKI

PASSION DE MAÏAKOVSKI (1917) Страсти Маяковского (Владимир Владимирович Маяковский)

Маяковский поэма
Страсти Маяковского

PASSION DE MAÏAKOVSKI


русский поэт- Poète Russe
русская литература
Littérature Russe
 

 





 

Владимир Владимирович Маяковский
Vladimir Maïakovski

1893-1930

TRADUCTION JACKY LAVAUZELLE
стихотворение Лермонтова

 




 Poème de Vladimir Maïakovski

Страсти Маяковского
La Passion de Maïakovki
1917

**

 Слышите?
Entendez-vous ?
Слышите лошажье ржанье?
Entendez-vous hennir les montures ?
Слышите?
Entendez-vous ?
Слышите вопли автомобильи?
Entendez-vous les crissements des voitures ?
Это идут,
Voilà
идут горожане
Les citoyens
выкупаться в Его обилии.
Qui se baignent dans Son abondance.

Разлив людей.
Une foule qui se déverse.
Затерся в люд,
Une foule qui m’étouffe,
расстроенный и хлюпкий.
Frustrée et visqueuse.
Хватаюсь за уздцы.
Je tends les rênes.
Ловлю
Je pêche
за фалды и за юбки.
Les basques et les jupes.


Что это?
Qui est-ce ?
Ты?
Est-ce toi ?
Туда же ведома?!
Tu sembles désinvoltes ?!
В святошестве изолгалась!
Désinvolture blasphématrice !
Как красный фонарь у публичного дома,
Comme la lumière rouge d’un bordel,
кровав
Se colorent
налившийся глаз.
Mes yeux irrigués.

Зачем тебе?
Pourquoi es-tu ici ?
Остановись!
Stop !
Я знаю радость слаже!
Je sais de plus douces joies !
Надменно лес ресниц навис.
Des forêts de cils hautainement suspendus.
Остановись!
Stop !
Ушла уже…
Elle est déjà emportée …



 

Там, возносясь над головами, Он.
Là-bas, s’élevant au-dessus des têtes, le voici.

Череп блестит,
Crâne scintillant,
хоть надень его на ноги,
A s’en même mettre sur ses pieds !
безволосый,
Sans un poil sur le caillou
весь рассиялся в лоске.
Tout brille en lui.
Только
Seulement
у пальца безымянного
Sur l’annulaire
  на последней фаланге
Sur la dernière phalange
 три
Trois
 из-под бриллианта –
– à côté des brillants-
выщетинились волосики.
Poils hirsutes.



Вижу – подошла.
Je vois – elle s’approche.
Склонилась руке.
Elle attrape sa main.
Губы волосикам,
Puis approche ses lèvres des trois poils,
шепчут над ними они,
Qui chuchotent sur chacun d’eux,
   « Флейточкой » называют один,
« Ma belle flûte » pour l’un,
« Облачком » – другой,
« Mon petit nuage » – pour l’autre,
 третий – сияньем неведомым
Au troisième – un éclat inconnu
 какого-то,
Pour lequel,
только что
Je viens juste
 мною творимого имени.
De lui donner un nom.




*******

Poème de Vladimir Maïakovski
PASSION DE MAÏAKOVSKI
Страсти Маяковского




PASSION DE MAÏAKOVSKI