LE NUAGE EN PANTALON (Vladimir Maïakovski 1915) TROISIEME PARTIE

****

Владимир Маяковский

русский поэт- Poète Russe
русская литература
Littérature Russe
 

 





 

Владимир Владимирович Маяковский
Vladimir Maïakovski

1893-1930

TRADUCTION JACKY LAVAUZELLE
стихотворение Лермонтова

 




 Théâtre de Vladimir Maïakovski

VLADIMIR MAÏAKOVSKI
1915
Облако в штанах
LE NUAGE EN PANTALON

Тетраптих – Tétraptyque

III


TROISIEME PARTIE



**

Ах, зачем это,
Ah, pourquoi,
откуда это
d’où proviennent
в светлое весело
contre cette joyeuse lumière
грязных кулачищ замах!
ces sales poings levés !

Пришла
Arrive,
и голову отчаянием занавесила
le désespoir comme un rideau est tombé sur ma tête,
мысль о сумасшедших домах.
l’idée des asiles d’aliénés.

И —
Et –
  « 
в гибель дредноута
comme dans un navire naufragé
 от душащих спазм
quand arrivent ces spasmes de suffocation
  бросаются в разинутый люк —
on se jette par le hublot béant –
сквозь свой
par votre
до крика разодранный глаз
cri déchirant, il sort de ses yeux
лез, обезумев, Бурлюк.
ahuris, David Bourliouk.
Почти окровавив исслезенные веки,
De ses paupières presqu’ensanglantées,
вылез,
il émerge,
 встал,
il se lève,
пошел
il avance
 и с нежностью, неожиданной в жирном человеке
et avec tendresse, inattendue pour un homme de sa corpulence
 взял и сказал:
Il se dresse et dit:
«Хорошо!»
« Bien! »
 Хорошо, когда в желтую кофту
C’est utile dans ces cas-là, d’avoir posé la veste jaune
 душа от осмотров укутана!
sur l’âme pour lui éviter les regards inquisiteurs !
 Хорошо,
C’est bien,
 когда брошенный в зубы эшафоту,
quand jeté dans les dents de l’échafaud
крикнуть:
de pouvoir crier :
«Пейте какао Ван-Гутена!»
« Buvez du cacao Van Houten ! »

*

Бурлюк, Давид Давидович
David Bourliouk

*

И эту секунду,
Et cette seconde-là,
бенгальскую,
de feu de Bengale,
громкую,
explosive,
я ни на что б не выменял,
je ne pourrai l’échanger,
я ни на…
Je ne suis pas pour …

А из сигарного дыма
Et la fumée de cigare,
ликерною рюмкой
tel un verre de liqueur,
вытягивалось пропитое лицо Северянина.
s’étirait Igor Severianine ivre.
Как вы смеете называться поэтом
Comment osez-vous vous appeler poète
и, серенький, чирикать, как перепел!
quand grisé vous chantez comme une caille !
Сегодня
Aujourd’hui
надо
il faut
кастетом
avec un coup de poing
кроиться миру в черепе!
éclater le crâne du monde !

*

Игорь Северянин
Igor Severianine

*

 

Вы,
vous
обеспокоенные мыслью одной —
préoccupé par l’idée fixe –
«изящно пляшу ли»,—
« Avons-nous dansé gracieusement ? » –
смотрите, как развлекаюсь
Voyez comment  vous vous amusez
я —
Moi –
 площадной
faussaire
сутенер и карточный шулер.
filou proxénète et tricheur de carte.
От вас,
Loin de vous,
которые влюбленностью мокли,
qui aimaient la mollesse,
 от которых
d’où
 в столетия слеза лилась,
tant de larmes coulent sur les siècles,
уйду я,
je partirai,
солнце моноклем
pour monocle, le soleil,
вставлю в широко растопыренный глаз.
incrusté dans un regard largement évasif.

Невероятно себя нарядив,
Incroyablement fagoté
пойду по земле,
je traverserai la terre,
 чтоб нравился и жегся,
pour plaire et me consumer,
а впереди
et avec
на цепочке Наполеона поведу, как мопса.
Napoléon au bout d’une chaîne, comme un roquet.
Вся земля поляжет женщиной,
Comme une femme se couchera la terre
 заерзает мясами, хотя отдаться;
animale et débridée ;
вещи оживут —
les choses viendront à la vie –
губы вещины
de pulpeuses lèvres
засюсюкают:
murmureront :
«цаца, цаца, цаца!»
« la cocotte, la cocotte, la cocotte ! » 

Вдруг
tout à coup
 
и тучи
les nuages
 и облачное прочее
tous les nuages.
подняло на небе невероятную качку,
se lèveront dans un incroyable bazar.
как будто расходятся белые рабочие,
comme une sortie de blancs travailleurs,
небу объявив озлобленную стачку.
en grève contre le ciel
Гром из-за тучи, зверея, вылез,
derrière un nuage, la foudre est sortie,
 громадные ноздри задорно высморкая,
mouchant les énormes narines avec ferveur,
и небье лицо секунду кривилось
et la face du ciel
 суровой гримасой железного Бисмарка.
a fait la moue sévère d’un Bismarck de fer.
И кто-то,
Et quelqu’un,
запутавшись в облачных путах,
empêtré dans les nuages
вытянул руки к кафе —
tendit ses bras pour prendre un café –
и будто по-женски,
d’une manière féminine,
 и нежный как будто,
et douce,
и будто бы пушки лафет.
comme on tire au canon.

Вы думаете —
Pensez-vous que
это солнце нежненько
les rayons du soleil
треплет по щечке кафе?
caressent le café sur sa joue ?
Это опять расстрелять мятежников
C’est un nouveau massacre de rebelles
 грядет генерал Галифе!
orchestré par le général Gaston de Galliffet !

Выньте, гулящие, руки из брюк —
Sortez, rôdeurs, les mains de votre pantalon –
берите камень, нож или бомбу,
Prenez une pierre, un couteau ou une bombe,
а если у которого нету рук —
et si vous êtes amputés des mains –
пришел чтоб и бился лбом бы!
venez quand même et frappez avec le front !
 Идите, голодненькие,
Allez, mendiants,
потненькие,
puant la sueur,
 покорненькие,
esclaves,
закисшие в блохастом грязненьке!
qui moisissaient ainsi !
Идите!
Allez !
Понедельники и вторники
Lundi et mardi
окрасим кровью в праздники!
tachés de sang, ces jours seront chômés !
Пускай земле под ножами припомнится,
Que la terre sous le couteau n’oublie pas
кого хотела опошлить!
ceux qu’elle a voulu avilir !

 

Земле,
La terre
обжиревшей, как любовница,
lardée comme une maîtresse,
которую вылюбил Ротшильд!
soumise à Rothschild !
Чтоб флаги трепались в горячке пальбы,
Que flottent les drapeaux dans la chaleur de la rébellion,
как у каждого порядочного праздника —
comme toutes les fêtes décentes –
выше вздымайте, фонарные столбы,
éclairez lampadaires,
окровавленные туши лабазников.
les carcasses sanglantes des marchands.

Изругивался,
Invectives,
вымаливался,
prières,
резал,
canifs,
лез за кем-то
un guet-apens
вгрызаться в бока.
un coup dans les hanches.

На небе, красный, как марсельеза,
Au ciel, rouge comme la Marseillaise,
вздрагивал, околевая, закат.
tremblotant, le coucher de soleil finissant.

Уже сумашествие.
Déjà la folie.

Ничего не будет.
Rien ne se passera.

Ночь придет,
Viendra la nuit,
перекусит
d’une seule bouchée
и съест.
gobera tout illico.
  Видите —
Vous voyez –
небо опять иудит
le ciel à nouveau comme Judas
пригоршнью обгрызанных предательством звезд?
trahira-t-il une poignée d’étoiles ?

Пришла.
Elle est venue.
Пирует Мамаем,
Comme un festin de l’émir Mamaï de la Horde bleue,
задом на город насев.
le cul sur la ville.
Эту ночь глазами не проломаем,
Nos yeux ne traverseront jamais l’épaisseur de la nuit,
черную, как Азеф!
noir comme Yevno Azev, infiltré de la Police Tsariste !

Ежусь, зашвырнувшись в трактирные углы,
Niché dans un coin des tavernes,
вином обливаю душу и скатерть
le vin aspergera tant mon âme que la nappe
и вижу:
et je vois :
 в углу — глаза круглы,—
dans le coin – les yeux ronds –
глазами в сердце въелась богоматерь.
les yeux profondément ancrés au cœur par la Mère de Dieu.
Чего одаривать по шаблону намалеванному
Qui confèrent de la sainteté
 сиянием трактирную ораву!
à cette taverne de mal léchés !
Видишь — опять
Vous voyez – encore une fois
голгофнику оплеванному
pourquoi à l’homme du Golgotha
предпочитают Варавву?
préfèrent-ils Barrabas ?
Может быть, нарочно я
Peut-être est-ce délibérément
  в человечьем месиве
dans ce désordre humain
лицом никого не новей.
que mon visage n’est pas inconnu.
Я,
Moi
может быть,
peut-être
  самый красивый
la plus beau
из всех твоих сыновей.
de tous tes fils.
 Дай им,
Permets-leur,
заплесневшим в радости,
à ceux qui croupissent dans la joie,
скорой смерти времени,
et dans la rapide mort du temps
чтоб стали дети, должные подрасти,
aux enfants de grandir immédiatement,
 мальчики — отцы,
que les garçons – deviennent des pères,
девочки — забеременели.
que les filles – se retrouvent enceintes.
И новым рожденным дай обрасти
Et permets aux nouveau-nés
пытливой сединой волхвов,
de posséder de suite les cheveux gris des sages,
и придут они —
et ils viendront –
и будут детей крестить
et les enfants seront baptisés
 именами моих стихов.
du nom de mes poèmes.

Я, воспевающий машину и Англию,
Je glorifie les machines et l’Angleterre,
может быть, просто,
peut-être suis-je juste,
в самом обыкновенном Евангелии
dans l’Évangile ordinaire
тринадцатый апостол.
le treizième apôtre.
И когда мой голос
Et quand ma voix
похабно ухает —
porte des hululements obscènes –
от часа к часу,
d’heure en heure,
сутки,
toute la journée,
целые может быть, Иисус Христос нюхает
peut-être que Jésus Christ renifle tout simplement
моей души незабудки.
les myosotis mon âme.

 





*******

VLADIMIR MAÏAKOVSKI
1915